?

Log in

No account? Create an account

Солдатский путь

Воспоминания о жизни и воинском долге


Previous Entry Поделиться Next Entry
Солдатский путь. Глава 5 (Часть 1)
anniversary, ribbon
aakrupennikov
1-й Украинский фронт. Западная Украина, Польша,
Германия, Чехословакия. Конец войны. На Родину.


В составе моторизованного батальона автоматчиков 14-й гвардейской танковой Житомирско-Шепетовской орденов Суворова и Кутузова бригады 4-го гвардейского танкового Кантемировского ордена Ленина Краснознаменного корпуса я сражался на фронте последний военный год. В середине мая 1944 года после госпиталя меня направили в 234-й запасной полк. Из него еще через несколько дней наш маршевый батальон прибыл во фронтовых теплушках из-под Шепетовки на станцию местечка Теребовля, что южнее Тернополя.

Здесь в Струсовском лесу западнее местечка, готовясь к предстоящим боям, располагались на доформирование и отдых соединения и части корпуса.

Опаленными войной и побывавшими во многих боях были все мои товарищи по эшелону, прибывшему в танковый корпус. То с чем довелось столкнуться нам, не привыкшим к моторизированной пехоте, по прибытии в танковый корпус, было новым и во многом неожиданным. Вчерашних пехотинцев и саперов, минометчиков и артиллеристов направили в танковый десант.

Во второй половине 1942 года и в 1943 году героическим подвигом тружеников тыла было обеспечено советское превосходство в производстве и качестве танков. Наш танк "Т-34" был лучшим танком 2-ой Мировой войны. Это позволило создать советские танковые войска. Именно в этот период в Советских Вооруженных силах создаются и все активнее действуют на фронтах многие соединения танковых войск. Действуя смело и решительно, умело маневрируя и быстро передвигаясь, они значительно усилили возможности стрелковых соединений при прорыве вражеской обороны. Дробя и рассекая вражеский фронт, танковые армии и корпуса становятся особенно опасными для врага при выходе в его тылы. Прорвавшись на оперативный простор, они бьют противника с флангов и тыла, сокрушая и далеко отбрасывая его.

Для танковых войск были весьма характерны периоды формирований, когда, потеряв боевую технику и часть личного состава в крупных наступательных операциях, они оставались на доформирование в ближайшем тылу, готовясь к новому удару. Надо было получить новую технику, а также танки из ремонта, укомплектовать полноценные экипажи, подучить их. За время моего участия в боях 4-го гвардейского танкового корпуса было три таких формирования. Солдаты называли их передышкой. Назову их:

С 25-го апреля и по 12 июля 1944 года в лесу под г. Струсув, западнее г. Теребовли, корпус формировался, готовясь к Львовско-Сандомировской наступательной операции. Затем участвовал в мощной наступательной операции: освобождение Львова, выход на землю Польши, освобождение Жешува, Дуклинский перевал, начало освобождения Чехословакии совместно с 1-м Чехословацким корпусом генерала Людвига Свободы.

С 21 ноября 1944 года по 11 января 1945 года в районе под Жешувом проходило второе формирование корпуса. Наша бригада располагалась в польском селении Богухвала. Это подготовило корпус к мощному наступлению с Сандомировского плацдарма, участию в освобождении южной Польши с ее древней столицей Краковым, выходу через Силезский бассейн с г. Катовицы к Одеру с его форсированием и окружением г. Бреслау, и продвижению к районам Саксонской Германии.

С 1-го по 24 апреля 1945 года в Саксонской Германии в районе г. Ноухаммер. Здесь наша бригада вместе с отремонтированными танками получила 27 новых танков Т-34 с 85-мм орудиями Нимне-Тагильского завода. Они были укомплектованы обученными и имеющими боевой опыт экипажами. Последними боями бригады были участие в боях за освобождение Дрездена и столицы Чехословакии Праги. В Ноухаммере мы осматривали лагерь бывших военнопленных с минным полем при нем. По нему прогоняли советских военнопленных, а отказывающихся идти пристреливали. Когда мы прибыли в танковый корпус только здесь довелось воочию увидеть какая же это громада. Три танковые бригады и бригада мотострелков. В танковой бригаде почти сотня танков: три батальона по три роты в каждом, а в роте по десять танков - три взвода по три машины да танк командира роты. И в каждой бригаде еще моторизованный батальон автоматчиков. Всего в корпусе, включая бронетехнику разведчиков и саперов, более трехсот боевых машин. Правда не всегда был полный комплект. И все же, представьте себе эту атакующую врага стальную громаду. Это была мощнейшая пробивная сила.

Практика боев показала, что возможности танка возрастают, повышается безопасность, а следовательно и уверенность экипажа, лучше закрепляется успех в бою, если вместе с танкистами действуют на броне боевой машины десантники-мотострелки. Это не просто пехота. Она вооружена автоматами вместо винтовок, гранатами, а нередко и ножами. Она всегда при танках - в бою ли, походе, да и в ближнем тылу при подготовке к бою. Она мобильна, решительна и дерзка.

Достаточно сказать, что за время атаки каждому из автоматчиков нашей роты приходилось не один раз спрыгивать на ходу с танка и вновь вскакивать на него, одновременно наблюдая за полем боя и ведя огонь. Правилом было за время атаки израсходовать два, а то и три диска. Приходилось пускать в ход гранаты, а иной раз вступать и в рукопашную. Вот в такую роту - в 1-ю автоматную моторизованного батальона автоматчиков, которая действовала обычно на танках одного из танковых батальонов бригады, я и был зачислен при поступлении в бригаду.


Танки и мотострелки в атаке

И тут бы мне хотелось немного порассуждать, немного отвлечься. Конечно фронт есть фронт и тебя могут убить или тяжко ранить и где-то еще, в том же втором эшелоне, на подъездах к передовой, в медсанбате, на позициях тяжелой и дальнобойной артиллерии, да мало ли где еще. Но когда мы ступили на стезю автоматчика-танкодесантника думалось уж это тот самый случай, когда долго не выживешь. А ведь человек - мыслящее существо. И конечно опасение, страх, испуг ему не чуждо. А война на передовой это сильный ужас и страх.

Известно стихотворение нашей поэтессы Юлии Друниной:
Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

Ужас и страх преодолевали только воля, вера в необходимость твоего дела и требование приказа, т.е. Родины. Когда мы, в основном пехотинцы, артиллеристы, минометчики оказались автоматчиками танкового десанта, казалось, уж хуже на фронте не придумаешь. Ведь по танку на поле боя открывают огонь все средства - пушки, пулеметы, автоматы и т.п. А ты либо еще на танке, либо бежишь рядом с ним в атаке.

Но когда я посмотрел на танк, то подумал – а как же внутри. Конечно, броня танка – мощная защита из металла от огня орудий и пулеметов. Но ведь ничто не вечно. И вот вам мнение солдата-фронтовика. Вот что писал об этом гвардии старшина в отставке, кавалер ордена Славы третей степени бывший механик-водитель танка 13-й гвардейской танковой бригады нашего корпуса П.К. Вересов: «Специальность танкиста, особенно механика-водителя, была, пожалуй одной из самых трудных в дни войны. За годы войны мне пришлось сменить тринадцать боевых машин, из них семь были подбиты на поле боя, а остальные были переданы в другие части. В танках, в которых я был механиком-водителем вместе со мной в разное время воевали 44 члена экипажа. Многие из них погибли или были тяжело ранены и не вернулись в строй»[1].

Высокие потери в наступательных боях несли наши боевые танкисты. Но столь же велики они были и у нас - автоматчиков танкового десанта из МБА. Мне удалось проанализировать списки солдат и сержантов нашей роты по составу на июль 1944 г. - январь и май 1945 г. Удручающая картина. Командиры роты: л-т Ткаченко Ф.М. - тяжелое ранение, потом заместитель командира батальона, после него л-т Богданов Ф.И. - погиб 14.01.45 г., потом старшина, с конца февраля мл л-т Пьянков М.С. - погиб 30.04.1945 г. А личный состав. На июль 1944 года в роте было 82 человека. Из этого числа к концу войны осталось не более чем «трое из восемнадцати ребят». Из 82 человек - только пятеро: пулеметчик рядовой Мустафаев А.В. (вчера - 12 января 2005 года - получил от него письмо из Астрахани. - А.К.), автоматчик ефрейтор Постовалов В.С., автоматчик ефрейтор Рязанов И.П., автоматчик ефрейтор Сластов Т.С. и я, старший сержант, командир отделения и парторг роты Крупенников А.А. Если сравнивать со списком на январь 1945 года, то ко дню Победы из роты было в строю 10 человек - дополнительно к выше названным старшина медслужбы Талашок А.Т., автоматчик старшина Пядухов И.К., автоматчик ефрейтор Ядгаров, автоматчик рядовой Рябоченко, автоматчик рядовой Любченко П.С. Это из 73 человек, пошедших в бой в январе.[2] Замечу, что больше половины из вышеназванных воинов побывали по ранениям или контузии в медсанбате корпуса, в том числе и автор этих строк в марте 1945 года.

И еще одно примечание. Чисто солдатское. Да, здесь много пишется с опорой на архивные и печатные источники военных лет. Но при всем том - это воспоминания солдата. Я не могу писать детально даже о своем всеми нами в бригаде уважаемом командире полковнике А.Е. Скиданове - ведь военная судьба не связала меня с ним. Не могу писать и о том, что при прорыве фронта, скажем на Сандомирском плацдарме в районе Езерна, где действовал корпус, удачно выступила пехота 129 стрелковой дивизии, в первый же день прорвавшая вражескую оборону. В прорыв вводились целые армии. Здесь было поле боя для подвижных танковых войск. Или возьмите операцию под Дуклей - конечно, в целом там основную скрипку играла 38 общевойсковая армия, танкисты и мотострелки на танках помогали развить успех. Я могу и стараюсь писать о том, что помню лично и что удалось уточнить по архивам и рассказам выживших воинов и по публикациям военных и послевоенных лет.

И вот мы на построении корпуса в Струсовском лесу, это было в конце мая 1944 года. Памятно выступление перед нами - вновь прибывшим пополнением - командира корпуса генерал-лейтенанта Павла Павловича Полубоярова, в будущем маршала бронетанковых войск.


Генерал-лейтенант П.П. Полубояров

Рослый и статный, могучего телосложения генерал говорил убедительно и властно перед замершим, ловящим каждое слово нашим многосотенным строем. Теперь уже не помнятся его конкретные слова. Но общее содержание речи сохранилось в памяти. Он говорил о славе гвардейского корпуса и его героях, о том, что Родина дала нам прекрасные танки и мы должны искусно использовать их, чтобы малой кровью громить врага. Потом он говорил о конкретных задачах в бою танкистов, мотострелков, артиллеристов, о том, что общими усилиями и при взаимной поддержке можно добиться успеха.

Потом на лесной поляне состоялся большой концерт артистов ансамбля Александрова из Москвы.

А менее чем через два месяца во время боя под местечком Золочевым, когда танки корпуса встали на пути пытавшейся вырваться из окружения Бродовской группировки вражеских войск, многие из нас - танкисты и десантники - видели своего любимого генерала на поле боя. Высунувшись по пояс из башни танка, и не обращая внимания на грозившую ему опасность, он наблюдал за развитием событий и, мгновенно оценивая обстановку, давал указания своим частям. Уверенные спокойствие и смелость командира, его боевое мастерство были широко известны в корпусе. Его знали, в него верили и это служило добрым примером, укрепляло силы, придавало уверенность в успехе.

В историческом формуляре 14-й гвардейской танковой бригады об этих боях говорится: «19-22 июля 1944 года окруженная группировка противника движется из района Колтув на Золочев, стремясь перерезать дорогу на Львов. Два дня танкисты бригады уничтожают прорывавшихся немцев. Не имея боеприпасов давят гитлеровцев гусеницами, а автоматчики МБА дерутся врукопашную. Была уничтожена или пленена вся колтувская группировка - убито до одной тысячи человек и пленено до двухсот. Было уничтожено 8 танков, 9 бронетранспортеров, 145 автомашин, 12 пушек и 10 минометов»[3].

Позднее, уже после войны маршал бронетанковых войск П.П. Полубояров о боях в районе Золочева писал: «Образно выражаясь, это был кромешный ад. Казалось, земля и небо горели. Немецко-фашисткие части с бешеным остервенением лезли на пролом. Гвардейцы косили их огнем автоматов и пулеметов, минометов и орудий, сметали броней и гусеницами танков. В эти дни каждый воин был героем»[4].

Итак, в конце мая 1944 года большая группа вновь прибывших в корпус бойцов прибыла в расположение Моторизованного батальона автоматчиков. Помнятся строгий и чистый палаточный городок в молодом лиственном лесу. Порядок чувствовался во всем, начиная от службы дневальных и кончая заправкой самодельных нар внутри обрытых земляными ровиками палаток.

Нашу группу, часть от прибывшей в батальон, встретил командир автоматной роты, первой роты батальона, молодой и стройный, красивый по-южному казацкой красотой гвардии лейтенант Федор Ткаченко. И хотя он ходил опираясь на палочку (как потом мы узнали - следствие перенесенных ранений), нас удивляли его подвижность и вездесущность, умение увидеть даже незначительное отступление от порядка. Казалось, служба в армии, ее строгий строй и порядок находятся у него в крови. Внешне подтянутый и стройный, смугловатый, с небольшим непокорным чубом, он нравился людям. Понравился он и всем нам, поступившим под его начало бойцам.

«Ну, вылитый Григорий Мелехов», подумал я тогда, и скажу, что и позднее, образ моего командира неоднократно ассоциировался в памяти с образом шолоховского героя.

Ткаченко был активен и находчив, что неоднократно проявлялось в боях. Не только смелостью, но и здравым умом, не слепой лихостью, а расчетливым риском отличались действия нашего командира. Под стать ему были и бойцы роты - молодой, активный и дерзкий народ. И не случайно танкисты всех трех батальонов нашей бригады были рады, когда их батальону придавалась наша рота. Особенно часто нам приходилось действовать с первым танковым батальоном гвардии капитана Д.А. Макогона. Помню, как мастерски руководил Федор Михайлович Ткаченко боем роты в начале августа 1944 года при выходе наших подразделений к реке Вислок на земле Польши.

Сжатое поле было уставлено снопами в бабках. Лейтенант приказал передвигаться волнами, быстро перебегая от одного суслона к другому. В ряде случаев бойцы вообще маскировались снопами. Рота первой вышла к реке, задача была выполнена. Однако война есть война и редко когда обходится без потерь. В этом бою погиб наш ротный санитарный инструктор гвардии рядовой П. Кривенко. Пуля вражеского снайпера ударила ему прямо в лоб, когда он наклонялся, чтобы оказать помощь раненому. Мы похоронили его сразу же после боя под тенистым деревом возле небольшого польского хуторка. На могиле поставили пирамидку с Красной Звездой и с надписью о П.М. Кривенко.

В бою за Жешув рота под руководством Ф.М. Ткаченко переправилась вброд через реку на неожиданном для противника участке и почти без боя вышла на указанный нам рубеж. Так, с боями под командованием нашего ротного Ф.М.Ткаченко дошли мы до предгорий Карпат, когда он выбыл от нас на повышение в батальон. Описывая один из таких боев под городом Дембица на реке Вислока наш комсорг батальона активный корреспондент корпусной газеты “На штурм врага” гвардии мл. лейтенант Роман Тимофеев писал о героях боев - ручных пулеметчиках и автоматчиках В. Прокофьеве и Г. Мухамедзянове, Д. Масленникове, И. Лещенко и А. Гопкало, которые первыми шли в атаку. В этом бою комсомолец Иван Резанов открыл огонь по врагу «из захваченного им у противника миномета». Замечу, что такой случай был в нашей роте и позднее. В бою в районе Мискау под Дрезденом в конце апреля 1945 года отделение автоматчиков гвардии сержанта В. Прохорова захватило исправный вражеский миномет и боеприпасы к нему. Автоматчики успешно использовали его, открыв прицельный огонь по перешедшему в контрнаступление противнику.

Я прибыл в батальон уже будучи коммунистом. И может быть в связи с этим, но и не только с этим, у меня в памяти навсегда остался еще один человек - наш парторг батальона гвардии ст. лейтенант Федор Мартынович Заровный. Особенно импонировал всем его душевный склад, расположенность к людям. Помню нашу первую беседу при постановке на партучет. Он интересовался не только фронтовым опытом, но и из каких мест я родом, когда прибыл в армию, что пишут из дома, как настроение. Постепенно наша беседа стала какой-то доверительной. Трудно было представить, что разговаривает с бойцом старший по возрасту и положению офицер. Это был разговор опытного политработника-коммуниста с товарищем по партии.

Наша беседа с Ф.М. Заровным закончилась неожиданным для меня оборотом. Через несколько дней меня вызвал заместитель командира батальона по политчасти гвардии капитан Федор Степанович Кувшинов, человек, как мне показалось тогда, уже в годах. Разговор был непродолжительным и, отпуская меня, Федор Степанович объявил о моем назначении парторгом автоматной роты. После этого вновь состоялась беседа с Ф.М. Заровным. Теперь уже он говорил о коммунистах и делах роты. Чувствовалось, что положение в ней он знал досконально. О Ткаченко, который был моего возраста, и ему можно сказать в сыновья годился, он отзывался уважительно и с любовью. Когда я вернулся в роту, командир роты обо всем знал. Он тепло поздравил меня. Состоялось собрание коммунистов, которое поддержало назначение.

В роте было до десяти и более коммунистов, более двадцати комсомольцев. Это число, как и состав роты, не могло быть и не было стабильным. Ведь рота, действуя на танках, большую часть времени находилась в бою. Мы теряли боевых друзей, взамен их - погибших или выбывших по ранению - в партию и комсомол вступали новые и новые воины, проявившие себя в боях. Так, только за несколько месяцев боев в нашей роте в партию вступили гвардии младшие лейтенанты Пьянков и Баранов, гвардии сержанты Савченко, Поляков, Пучков, Лохмачев, и многие другие воины.

Просматривая материалы нашей корпусной многотиражки «На штурм врага», среди ее активных корреспондентов можно видеть имя Федора Заровного. Не проходил ни один крупный бой с участием воинов батальона, чтобы он не написал об отличившихся в этом бою воинах. Погибали или выходили из строя по ранению бойцы и командиры, и о многих из них в газете можно прочесть доброе слово парторга.

Тепло и проникновенно описал Федор Мартынович боевые дела наших погибших командиров гвардии лейтенантов Ф. Богданова и И. Набатова, гвардии младшего лейтенанта М. Пьянкова, командира отделения гвардии сержанта С. Кудякова, автоматчика А. Кузьмина. Писал он и о тех, кто сокрушив врага, остался в строю, продолжая путь в рядах корпуса, путь к победе. Помнятся его корреспонденции о командирах отделений гвардии сержантах Николае Пучкове и Владимире Прохорове, об автоматчиках ефрейторе В. Постовалове и рядовых А. Мустафаеве и Н. Гайдаенко.

Однажды в номере от 27 февраля 1945 года Федор Мартынович, рассказывая об опыте борьбы автоматчиков нашей роты против фаустпатронщиков, наряду с другими бойцами тепло написал и обо мне.

Парторг роты был как бы заместителем ее командира по политчасти. Он должен был помогать и в работе с комсомольцами. Теперь уже трудно припомнить все формы и методы партийной и комсомольской работы. Однако они были довольно разнообразны. Мы стремились регулярно проводить партийные и комсомольские собрания. Обычно это делалось в канун боя и по выходу из боев. Чаще всего повесткой таких собраний были вопросы об авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою, приема отличившихся воинов в партию и комсомол, разъяснение командиром боевой задачи коммунистам и комсомольцам, вопросы взаимодействия с танкистами, отношений с местным населением. При распределении автоматчиков по танковым ротам и взводам обычно назначались группарторги и групкомсорги. Перед боем давались поручения на атаку, выпускались боевые листки, листки-молнии. Активно работали назначаемые в каждом взводе агитаторы.

Один из приемов партийной работы в бою был мною описан в газете «На штурм врага» 1 марта 1945 года. Вот эта заметка:

ПЕРЕДАЙ ПО ЦЕПИ
«Воин! Принимая присягу на верность Родине, ты клялся: защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами», так начинается эта короткая листовка, переходившая из рук в руки. И затем в ней написано: «Выполняя эту священную клятву, сегодня в бою отличились гвардии мл. лейтенант Бирюков и гвардии ст. сержант Евгений Поляков. Они в бою за населенный пункт, организовав бойцов на выполнение боевого задания, сами показали мужество и отвагу, ведя за собой все подразделение.
Парторг Крупенников.»

Это были коммунисты.

Крупнейшие события лета и осени 1944 года: разгром в июле-августе вражеской группы армий "Центр" в Белоруссии, когда были уничтожены или пленены сотни тысяч вражеских солдат и офицеров и наши войска вышли на границы Польши и Восточной Пруссии, Львовско-Сандомирская и другие операции Советской Армии были дальнейшим развитием этого победного шествия, высадка союзных войск США, Англии и Канады во Франции и захват ими в июне-июле плацдарма в Нормандии для дальнейшего наступления, покушение на А. Гитлера 20 июля - все эти и дальнейшие радостные сообщения о победах летом и осенью 1944 года питали нас уверенностью в скорой и неизбежной победе, были постоянно в основе всей нашей партийно-политической работы с людьми.

Но вернемся к делам нашей роты по порядку развития событий. 14 сентября 1944 года роту принял гвардии лейтенант Федор Никитович Богданов - фронтовик с ноября 1941 года. Внешне неторопливый и степенный, уже в годах (так нам казалось тогда - ему было около 35 лет. – А.К.), Федор Никитович являл собою тип коренного русского человека. Он был русоволос, крепок фигурой и ладно скроен, как-то по-своему уверен во всем, что делает. У него - уроженца Курской области - оставалась в тылу большая семья: жена, две дочери и два сына. Теперь уже не помню, были ли они эвакуированы, когда гитлеровцы захватили Курск, или же прошли через оккупацию, какова их судьба. При командовании Ф.Н. Богданова роте довелось пройти на последнем этапе войны, пожалуй, самый трудный отрезок пути. Он принял роту, когда корпус с жестокими боями продвигался к перевалам Карпат. Гитлеровцы сопротивлялись бешено, видимо, действительно чувствовали, что дальше и отступать-то становится некуда.

Помнится бой за местечко Рыманув в сентябре 1944 года (см. карту №5). Танков в бригаде уже было мало. Тем тяжелее приходилось автоматчикам. В этих боях отличилось отделение коммуниста гвардии сержанта Степана Кудрякова. Чуваш по национальности Кудряков был кадровым бойцом Красной армии, в войну вступил еще в 1941 году, тогда же вступил в партию, бывал ранен. Отделение Кудрякова получило приказ командира взвода гвардии лейтенанта И. Набатова провести разведку боем. Вызвав огонь на себя и этим облегчив уничтожение вражеских огневых средств, само отделение, состоящее из девяти человек, среди которых были воины русской, украинской, белорусской, грузинской и других национальностей, в ожесточенном бою уничтожило до двух десятков гитлеровцев. Сам Кудряков в этом бою героически погиб. Все отделение было представлено к правительственным наградам. Героический бой отделения Кудрякова был описан в корпусной газете начальником штаба батальона гв. капитаном В.К. Перевертайло.

Когда городок был освобожден, гитлеровцы словно опомнились, пошли в контратаку, рассчитывал отбросить нас от местечка. Рота закрепилась в группе зданий на окраине городка, правее нас на отшибе был отдельно стоящий дом с небольшим садом. Здесь с двумя или тремя танками была наша небольшая группа автоматчиков. Эта позиция очень мешала противнику, возможно потому, что рядом проходила дорога. К тому же отсюда был удобный обзор, что осложняло врагу маневр силами. За домик разгорелся ожесточенный бой. Пока было светло, и домик не загорелся, наше положение еще было терпимым. Хуже стало к ночи, когда загоревшийся, словно факел, дом вынудил танкистов оттянуть танки за пределы видимости. Нам же, автоматчикам, пришлось вначале перебраться в полуподвалы, а когда пожар добрался и туда - занять оборону в близлежащих к зданию кюветах и канавах. Однако позиция была удержана, вражеские атаки отбиты.

Между прочим, к моменту боя за Рыманув относится случай, когда один из наших автоматчиков, едва ли не из отделения Кудрякова, был атакован... козлом. По-видимому, переутомившееся в подвалах животное в разгар боя за город, когда на его улицах грохотали танки, гремели выстрелы и разрывы, вырвалось из-под опеки хозяев и с диким блеяньем устремилось по подвалу навстречу нашим бойцам. Кто знает ближний бой, согласится, что здесь реакция обычно мгновенна. Но к чести наших бойцов скажем, каким-то своим фронтовым чутьем они уловили, что в подвалах не враг, а мирные польские жители. Так сорвалась “провокация” козла.

Дни конца сентября и октябрь 1944 года были для танкистов и автоматчиков нашей бригады особенно тяжелы. 23 сентября состоялся жестокий бой в районе селения Завада Рыманувская, в котором мы потеряли много отважных солдат. В этом бою, когда батальон действовал в отрыве от танков, случилось так, что наша цепь фактически попала в огненный мешок, когда враг открыл перекрестный огонь с нескольких направлений. В этой критической ситуации Богданов проявил самостоятельность и не растерялся. Он приказал занять круговую оборону и короткими перебежками, прикрывая огнем друг друга, выйти из зоны особенно губительного огня. И все же потери были тяжелы. Погибли наши боевые друзья гвардии сержанты Василий Леонов и Николай Зайцев, был тяжело ранен Виктор Прокофьев. Несколько лет назад во время встречи в Наро-Фоминске бывший сержант-автоматчик нашей роты Николай Пучков рассказал, что лично видел как от рук озверевших власовцев (а именно они вместе с гитлеровцами свирепствовали на этом участке. – А.К.) погиб командир отделения гвардии сержант А. Гладков. Сашу Гладкова в роте хорошо знали и любили за его неугомонный ростовский юмор. Худенький и щуплый, с узким остроносым лицом, он под тяжестью солдатского снаряжения выглядел как вопросительный знак. Но физические тяготы, казалось, совсем не касались его. Это был наш лучший затейник и балагур, человек острого слова и вовремя сказанной прибаутки. Все эти ребята, о которых я только что рассказал или уже вступили или же готовились вступать в ряды партии.

Необычайно трудным был путь наступления наших танков из-под местечка Тылява в сторону селения Цеханя. Это была т.н. “Долина смерти” (откуда появилось это название в советской прессе объяснялось редко, на фоне героики Гражданской войны писать о событиях Первой Мировой войны как-то было не принято; говорят, что название восходит к Первой мировой войне, когда в попытках прорваться через эти места здесь погибли в разное время русский, направляющийся в сторону Австро-Венгрии, и австрийский, в нашу сторону, корпуса. - А.К.).

Узкая лента шоссе петляла между поросших кустами и деревьями скал. А только по дороге и могли продвигаться танки. Так и двигались танки бригады, пополняясь танками 12 и 13 бригад , на соединение с участниками словацкого восстания и рейдовавшего по тылам противника 1-го гвардейского кавкорпуса генерала В.К. Баранова, двигались узкой горной долиной, теряя одну боевую машину за другой. В этих боях бригада потеряла практически все свои танки, много превосходных людей. До конца оставался лишь один танк, при котором хранилось знамя бригады. Обычно его доверяли самому прославленному экипажу.

Танкисты и мы, десантники, вместе с ними редко когда окапывали танк и уж совсем редко вырывали укрытия для себя. А в горах из-за скального грунта это было особенно тяжело. К тому же танки постоянно маневрировали, перемещались с места на место. Из-за сиюминутности подобной работы, на что впрочем, нередко накладывалась связанная с невероятной усталостью обыкновенная леность, она не пользовалась особой популярностью у бойцов. Потребовалась огромная настойчивость командиров, все влияние партийной организации, чтобы приучить десантников при переходе к обороне обязательно отрывать ровики. И как же они, эти ровики и простейшие окопы даже для стрельбы лежа выручали нас в случае обстрела или бомбежки.

Вернусь к пресловутой “Долине смерти”. Именно благодаря тому, что удалось во время окопаться, смогли в полной мере проявиться мастерство командиров и железная стойкость солдат, когда практически почти без танков удалось отразить неоднократные попытки врага вновь отбросить нас в эту долину со стороны селения Цеханя, когда все вокруг буквально превращалось в огненное пекло. Отметим, что именно в ходе этого продвижения наших войск удалось дать возможность выйти из окружения некоторым участникам Словацкого восстания и кавалеристам 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, многие из них выходили, держа седла погибших лошадей на плечах.

В предгорьях Карпат в это время часто шли дожди. И без того редкие дороги размыло осенней непогодой, да к тому же их размяли вражеские и наши машины и танки. Занимая выгодные рубежи и господствующие высоты, противник один за другим выводил из строя наши танки, большие потери несли и автоматчики. И все же наступление продолжалось. Карабкаясь по осклизлым скатам, преодолевая разливы горных ручьев и рек, лесные чащобы и завалы, шли вперед наши гвардейцы. Преодолев в горах Дуклинский перевал и заняв деревни Крайна Поляна, Лунковце, Свидничка (кажется, к этому времени остатки автоматчиков из разных бригад действовали на наших оставшихся танках. - А.К.), воины нашего корпуса действовали уже на земле Чехословакии во взаимодействии с чехословацким корпусом генерала Людвига Свободы, освобождавшим свою родную землю.

В историческом формуляре 14 гвардейской танковой бригады об этих боях говорится: «01.10-28.10.1944г. бригада получив материальную часть со всего корпу-са, одна наступала в трудной горно-лесистой местности на сильно укрепившегося противника и, перейдя чехословацкую границу, берет укрепленные населенные пункты Цеханя, Свидничка, овладевает Дуклинским перевалом, освободив проход в Чехословакию»[6].

«Из Дукли, - писал генерал-полковник Л.И. Бауков, бывший заместитель командира Четвертого гвардейского танкового корпуса, - наш корпус сразу же направился на помощь Первому гвардейскому кавалерийскому корпусу генерала В.К. Баранова, который в течении десяти суток вел тяжелые бои в окружении…
«Особенно успешно наступала 14 гвардейская танковая бригада гвардии полковника А.Е. Скиданова. Ей удалось с ходу прорвать сначала внешнее, а затем и внутреннее кольцо окружения и открыть путь выхода нашим кавалеристам»
[7].

«24.09.1944 г., - писал в своих воспоминаниях маршал СССР А.А. Гречко, - навстречу кавалерийскому корпусу двинулась 14 танковая бригада. В 22:00 часа после упорного боя она овладела населенным пунктом Смеречне и установила взаимодействие с частями корпуса»[8].

Отметим, что выход воинов 1-го кавкорпуса из окружения продолжался весь период противоборства под Дуклей.



[1] «Страницы боевой славы», Воронеж, 1986 г., с.73.
[2] ЦА МО, ф.3089, оп.2, ед.хр.70, лл.11-12, а также ед.хр. 74, лл.8-15 и 236-242.
[3] ЦА МО, ф.3089, оп.1, д.1, л.26.
[4] «Страницы боевой славы» Воронеж 1986г, с.15.
[5] ЦА МО, ф.3089, оп.1, ед.хр.1, л.8.
[6] ЦА МО, ф.3089, оп.1, ед.хр.1, л.8.
[7] «Страницы славы боевой». Воронеж. 1986 г., с.116.
[8] Гречко А.А., «Через Карпаты». Москва. 1970 г., с.142.



Карта № 5



Рыманув-Дукля-Тылява - места ожесточенных боев. Дукельский перевал - выход через Карпаты в Чехословакию. Сентябрь-Октябрь 1944 г.